Продавец смерти

Он говорил, что все предопределено и ничего нельзя исправить, есть человек и есть на него управа, он говорил, что всего лишь делает то, что ему определили. Он был в каждом углу, в каждом отделе, около каждого, он видел и знал все, но он был внутри и никогда не выходил на солнце, там он был не вправе властвовать. Он знал, что кто-то должен умереть, он умел убивать, он никогда не поплатиться за свои поступки, но он боялся света. Нет, он не боялся ламп, он не боялся искусственного света, он не боялся подделки с помощью, которой мы защищались от тьмы, он не боялся нашего величайшего достижения, он не боялся, он пользовался и получал все что хотел.

Он умел давить на сознание, он умел изменять волю, он делал это ради достижения своего предназначения. Он знал что есть люди, которые могут бороться с ним, могут противостоят ему, он знал что эти люди спасут его. У них не было выбора, потому что он выбрал их следующей жертвой, у них были деньги и целый день до наступления темноты, целый день до момента выключения света, у них был ребенок, он был отцом, она была матерью, у них не было выбора. У них была она, тот, кто мог спастись, тот кто мог спасти, у них был шанс выжить, у них был тот кого они не любили, у них была она. Она знала как нужно себя вести, она не боялась, но она сочувствовала, но она мало, что могла изменить.

Всего один день. От рассвета до заката. Ей нужно было терпеть свою приемную семью. Ей нужно было провести последний день с теми, кто ее волновал, с теми, кто ее не любил, с теми, кто отобрал у нее семью. Они говорили, что хотят съездить за покупками, походить по магазинам, побездельничать, отдохнуть, побыть всем вместе, стать более дружней, оставить хорошую память от прошедшего времени. Она долго смеялась над этим, им было не понять, как это ей уже все надоело, все безразличие и эгоизм, который они проявляли к ней. Она сидела в своей комнате и ждала шагов, ждала стука в дверь, ждала, как ей скажут «собирайся, поехали». Она радовалась каждой прошедшей минуте, любому пролетевшему мигу, любому мгновению, которое уже исчезло. Она радовалась тому, что ей с каждой секундой оставалось меньше быть с ними. Сначала нужно собраться, потом сесть в машину, промчаться по скоростному шоссе, припарковаться в зоне стоянки, дойти до магазинов. Помчалось, закрутилось. Она вышла из машины, вокруг было подозрительно пусто, чувство опасности нарастало с каждой секундой, она дрожала, что-то было, кто-то. Вокруг почти никого не было, где-то вдалеке слышались голоса, звук закрывающихся дверей, силуэты люди, нечеткие, размытые. Она зажмурилась и потянулась, вытянув руки в сторону и подняв лицо к солнцу. Она прищурилась и еще раз осмотрелась вокруг, все-таки было не многолюдно, на территории магазинов, большое пространства, заполненное зданиями супермаркетов, специализированных отделов, лавок, бакалейных, ломбардов и еще множество прилавков. Она усмехнулась, ведь приемные родители, даже не обратили внимания, на точно, вокруг почти никого нет. Она посмотрела на ребенка, мальчик стоял и смотрел в асфальт, было такое чувство, что он был под гипнозом и повиновался высшему разуму, он походил на пустоголового зомби. Мальчик почти не шевелился, она что-то шептал и очень внимательно осматривал асфальт под своими ногами. Его родители наоборот выглядели как слишком весело, в их глазах горел какой-то лихорадочный огонь, они смахивали на фанатиков активистов, готовые взорвать и растерзать всех и все вокруг. Они дико улыбались, и как-то странно смеялись, от разговоров, от шуток, они говорили между собой, отец держал сына за руку и тянул его в сторону магазинов. Мать была похожа на психически больного человека, ее движения были дерганы и не обоснованы, она громко смеялась над словами мужа, даже если разговор был серьезный или просто не нес в себе смысла. Магазин, магазин, этаж выше, этаж ниже, от одного ряда к другому. Они ходили по зданиям магазинов, без цели, они ничего не выбирали, только смотрели, они заходили в отдел, независимо от того, что там продается и стояли в центре помещения, каждый глядел в свою сторону, в одну точку, потом происходил какой-то щелчок в голове этих людей и они шли в другой отдел. Они коротали время, они тратили его, они были не властны, что либо изменить, что-либо сделать, они не могли выбрать, они не могли говорить по существу, они не могли спастись. Отец, мать и сын, каждый находился в каком-то замкнутом пространстве, в своем маленьком сказочном мире, они не хотели знать, что происходит вне их сознания, вне пределов их понимания, их спокойствия. Они были марионетками, они были куклами, веревочки, прикрепленные к ногам, рукам и голове, невольные, рабы. Ими управляли, их заставляли бродить по полупустым магазинам, их заставляли проводить время, их ждала темнота. Во всех магазинах продавец стоял около выхода, его касса, стойка, компьютер, система охраны, все около выхода, около двери ведущей наружу, там, где был свет, солнце. Под потолком дрожали и мерцали люминисцентые лампы, ненадежные и слабые, они давали какой-то затхлый серый свет, они шипели и трещали, и было такое чувство, что в любой момент они погаснут, лопнут и взорвутся. Темные помещения, слабое освещение, маленькие окна, единственный выход и много, очень много отделов с товарами. Люди либо уходили, либо переходили в другой отдел, когда они заходили. Все были неприметные и незапоминающиеся, полное пространство, ощущение невидимости и недосягаемости. Темнело, смеркалось, солнце клонилось к горизонту, лампы светили еще слабей и тут… Вспышка, щелчок, в ее мозгу что-то произошло, она понимает, что нужно бежать, чем быстрей, тем лучше, надо спасать эту бедную семью, этих кукол, которые должны умереть. Становиться еще темней и еще ужасней, сердце сжимается в комок и становится страшно, сердце ускоряет темп и становиться жутко. Они должны бежать, они должны спастись, но они не вправе это делать, за них все уже решено. Третий этаж, это начинается на самом последнем этаже магазина, она хватает за руку мать и отца, они тащат ребенка. Она кричит на них, она говорит что нужно убираться отсюда быстрей, что нужно выйти наружу. Они бегут, они бегут, потому что она тащит их за собой, они следуют за ней. Она спасает семью, она не знает что произойдет, но она чувствует, что они умрут, когда погаснет свет, когда произойдет вспышка. Она бежит и ведет за собой этих марионеток, лестница вниз, длинный коридор, еще одна лестница вниз, фойе. Большой зал, они подбегают к кассиру и расплачиваются за тот немногочисленный товар, который они все-таки взяли. Кассир тянет время, он рассматривает пакеты, он не спешит, он берет коробку с сухим завтраком и улыбается. Он говорит отцу, что они проводят конкурс, что в каждой пакете есть деталь мозаики, кассир говорит, чтобы они прошли в пятый отдел, и им объяснят весь смыл игры, всю суть лотереи. Она стоит около входа и держит двери открытыми, свет проникает внутрь и разгоняет темноту, солнечные лучи освещают помещение, дают шанс выжить, время убежать. Она боится, она боится кассира, она дрожит, ее очень страшно, страх смерти, страх неизвестности. Отец безмолвно кивает, берет коробку с завтраком и идет в пятый отдел, он слушает инструкции, он тщательно все запоминает. Просит повторить отдельные пункт, условия. Десять, девять, восемь. Напряжение падает, свет начинает гаснуть, становиться темней с каждой секундой. Семь, шесть, пять. Она кричит, она орет, она говорит, что нужно быстрей, нужно бежать, нужно спасаться, она кричит на отца, ей страшно. Четыре, три, два. Она тянет их за руки, продавец смеется, как-то безнадежно, он злиться и шипит, как-то жестоко, он улыбается и в его глазах блестит тот красный огонь, то сумасшествие, которое не дает покоя и не дает покоя. Продавец смотри на них, он говорит, он что-то шепчет, безнадежно, бесполезно, поздно. Продавец, он знает, что может произойти, он уже все предугадал, он уже все предсказал, он сделал все, что было в его силах, он ехидно наблюдал за ее действиями. Напряжение падает, лампы светят все тусклей и тусклей, становиться все темней и темней, треск нарастает, солнце пытается пробить темноту, она тянет их к выходу. Один. Они стоят на улице, свет внутри магазина погас, она пятиться все дальше и дальше от магазина. Она стоит спиной к зданию, она смотрит на дорогу, две полосы, машины скользят с огромной скоростью. Туда сюда, ничего предугадать невозможно, маленький мальчик, сын, он идет через этих монстров техногенной индустрии, шаг за шагом, и в любое мгновение можно сорваться в пропасть смерти, оставив после себя кусочек своего тела, уносимого в бездну. Он перешел через дорогу, цел и невредим, движение исчезает в иллюзии солнечных лучей, он идет по улице, он идет к стройке, огромные ямы, приготовленные для подвалов, свалиться, и тебя нет, он идет к ним. Пешка без ниток, марионетка без хозяина, влачит свое существование в уповании смерти, раз, два и бах, наступает тишина. Она пересекает дорогу, быстро подбегает к мальчику хватает его за руку и тащит назад. К родителям, к куклам с пустыми глазами, к тем, кто увидел тьму или это была просто смерть? Три фигурки, матрешки, последняя вкладка в жизнь, и она повернулась к западу, туда где, они смотрят на закат, большой красный диск падает за горизонт, медленно и тягучи, не быстро и печально, как последняя надежда дня. Большие плиты, выложенные и пригнанные друг к другу, как мозаика, кое-что напоминает, солнечная аллея или дорожка в страну чудес, может быть, если представить себя без волшебных башмачков, которые никуда не приведут. Они идут, от закат, зачем и куда, без лишних вопросов, они впереди без цели, она чуть позади, без желания. Дом, дом или здание, здание, магазин, заходите или добро пожаловать, день еще не закончился, выбор еще не отменен, как поживаете и огромная улыбка продавца. Они заходят в узкое помещение, они заходят в длинное помещение, они ходят между прилавков, бродят туда сюда, как обезьянки в зоопарке, перед выбором кому из зрителей показать свои гениталии. Коробки с печенье, рулоны туалетной бумаги, игрушки в виде роботов из японского анимэ, бессмысленный набор предметов и действий, но они под контролем бдительного продавца, он ждет и смотрит на лампы, те приборы, которые дают свет. Да, свет, когда рисуешь, линии под ним лгут, когда пишешь, буквы под ним разбегаются, не правда и еще раз не правда, искаженная реально, чего-то потустороннего. Они шарят между прилавков, они смотрят на товар, она стоит в проходе и держит ногой дверь, солнце уходит за горизонт, но все же лучи проникают через стеклянную витрину, как бы прогоняя свет ламп. Продавец смотрит на девушку, ему не нравиться, та из немногих, кого не убить тьмой, он понимает, она их спасется. Его усилия бесполезны и почти бессмысленны, ему не нравиться расстраивать свои планы и брезговать своим выбором, он заманил их сюда и должен убить, ему нужны их души, их тела. Она держит дверь ногой, свет усердно разгоняет искусственный свет, она ухмыляется и смотрит на разъяренного продавца. Он бесится, он сумасшедший, безвольный псих, депрессия или помешательство, все воедино, все хронические расстройства, все в одну кучу и тут.

Убирайтесь! Вон, от сюда! На сей раз, ты победила! Убирайся и забирай их с собой, но запомни, они больше не смогут быть полноценными людьми, они увидели тьму, она их коснулась! Вон!

Они вышли из магазина, они спасены. Она отворачивается от их, день закончился, двадцать четыре часа они истекли, все, баста. Она теперь свободна от попечительства, от опекунства и от всего, что можно предусмотреть, писаным законом человечества. Она смотрит на рассвет, на тот день, который принес ей счастье, новое будущее и превосходное настроение, перекресток дороги, без машин и с нерабочими светофорами, ритмично мигающими желтым светом. Она ощущает ветер, воздух который она не чувствовала уже давно, то освобождение от сна, от не реальности и заточения. Она смотрит на рассвет, ночь ушла не появившись, тьма уползла в уголки невидимого и никто не остановиться перед шагом вперед. Она свободна, она обрела имя, сущность и покой, теперь память ответит на все вопросы, которые так долго были в ней. Рассвет набирал силу, она улыбалась и тихий теплый ветер трепал ее волос, как бы говоря «Добро пожаловать домой!»

Автор: Пауль Кост

Темы: день, достижение, свет, смерть